Как написать статью о великой отечественной войне

Статья о Великой Отечественной войне «Чтобы помнили»

специалист в области арт-терапии

Давно закончилась, отгремела Великая Отечественная война. Очень давно. Но она навсегда останется в памяти человечества. Войны не должны забываться, чтобы не повторяться. Сколько горя и страданий приносят они людям.

Тот, кто видел ужасы войны, оскал смерти, никогда их не забудет. Он понимает, что самое главное на Земле ― просто жить среди людей, работать, воспитывать детей, радоваться каждому дню, голубому небу, яркому солнцу, песням птиц, радуге над мокрым лугом, звону капели…

Тот, кто знает правду о войне, ― знает цену победы жизни над смертью, любви над ненавистью, созидания над разрушением. Тот никогда не будет совершать плохие поступки. Ещё и поэтому о войне надо помнить, не забывать.

Мало, очень мало остаётся живых свидетелей того страшного времени. Они-то точно знают, ради чего воевали, страдали, радовались. Ветераны Великой Отечественной войны знают, ради чего стоит жить на земле. Вот для чего нам, их потомкам, нужны встречи с ними, нужны их рассказы, воспоминания. Нужны их славные победы, потому что это победы добра над злом.

Пожилые люди знают цену этим победам. Вот мне и хотелось бы хоть немного рассказать о таких людях.

В маленьком посёлке с красивым названием Яблонка живёт дорогая моя бабушка Ганюшкина Ольга Ивановна (в девичестве Ладенкова). Здесь на снимке она совсем молодая.

Ольга Ивановна Ладенкова

Бабушка очень много рассказывала нам (своим внукам) о своей жизни, о том, какой тяжёлой она была. Ведь бабушка родилась в августе 1941 года, как раз, когда началась страшная Великая Отечественная война. Поэтому детство её не могло быть счастливым.

Отца сразу призвали в армию. Звали его Ладенков Иван Нифатович. Родился он в 1895 году, воевал уже в Гражданской войне 1918-1920 годов. Из медицинского училища города Выксы был призван на военную службу и брат нашей бабушки Ладенков Фёдор Иванович 1923 года рождения.

Вскоре на войну ушёл ещё один брат Ладенков Василий Иванович 1924 года рождения. Потом покинул родной дом и последний из взрослых братьев бабушки Ладенков Михаил Иванович 1926 года рождения. На этой фотографии запечатлены братья бабушки Фёдор (справа) и Михаил (слева).

Фёдор (справа) и Михаил Ладенковы

И даже старшую сестру бабушки, Ладенкову Марию Ивановну, вместе с другими девушками увезли под город Выксу копать окопы. На этом снимке Мария вторая справа.

Ладенкова Мария Ивановна (вторая справа)

С той поры мама бабушки Ладенкова Прасковья Прокофьевна стала болеть. Она падала в обмороки и в таком состоянии находилась подолгу. Бабушка рассказывала, что за это время, будучи совсем маленьким ребёнком, она успевала «обрюзгнуть от слёз». Такие обмороки с мамой нашей бабушки стали случаться всё чаще и чаще.

К великому счастью, с войны вернулись все из нашей семьи. Прадед наш ― бабушкин отец ― пришёл больным. Он был в плену, из которого его освободили наши войска. Умер он в 1953 году в возрасте 58 лет, когда нашей бабушке было всего 12 лет.

Бабушкин брат Фёдор на войне был два раза ранен в ногу. Второе ранение было очень серьёзным, так что тему хотели ампутировать ногу. Слава Богу, обошлось без этого, но ему пришлось отлежать в госпитале 1,5 года. Может быть, именно это и спасло его от погибели. Домой вернулся с победой. Брат бабушки Василий тоже прошёл всю войну, пришёл с неё весь израненный. Вернулся с войны живым и младший из братьев бабушки Михаил. У них было много наград: медалей и орденов. К сожалению, они не сохранились, как и не сохранились их фронтовые письма. Большее из их рассказов о войне бабушка не помнит, но знает, что сражались они храбро, о чём и говорят их многочисленные награды.

Но один из случаев военной жизни, который произошёл со средним её братом Василием, она помнит достаточно хорошо. О нём она рассказала нам.

Тяжёлой была жизнь наших прабабушек. Прабабушка Аксинья так и не дождалась с войны своего мужа, нашего прадедушку ― Ганюшкина Василия Фёдоровича 1923 года рождения. Мы знаем про него только то, что он воевал на финской границе, что иногда от него приходили с фронта письма. В последнем письме он поведал о том, что они уже 40 дней и 40 ночей не были в хате, что разводить костры, чтобы обсохнуть и согреться, нельзя ― враг сразу же начинает обстреливать. Пропал он без вести. Видимо, сгинул в тех ужасных болотах. Говорят, что и сейчас там находят очень много останков наших русских солдат. Может быть, среди этих костей есть кости и нашего прадедушки Ганюшкина Василия Фёдоровича. В 1941 году ушёл он на войну, оставив жену в положении. А в январе 1942 года родился его сын ― наш дедушка Ганюшкин Василий Васильевич. Так и не увидел отец никогда своего сына. И только прабабушка наша ― его жена ― всё твердила часто: «Знает ли теперь мой Василий, что у него родился сын? Получил ли он моё письмо или нет?»

Василий Васильевич Ганюшкин

Брат нашего прадедушки Василия Ганюшкин Иван Фёдорович учился вместе с братом нашей бабушки Ольги в городе Выксе в медицинском училище. Вместе и ушли на фронт. Но он погиб на войне.

Ещё один брат нашего прадеда – Ганюшкин Егор Фёдорович – тоже не пришёл с войны. Про него известно, что он погиб под Ленинградом на руках у своего друга Ряшкина Дмитрия Ивановича, который после войны жил в посёлке Донок, что совсем недалеко от Яблонки. Он и рассказал о том, как воевал и как умер Ганюшкин Егор Фёдорович.

Читайте также:  Как правильно пишется слово находящийся

Вот такая история у нашей семьи. И как не любить мне наших прадедушек и дедушек, из которых, к сожалению, я знал только одного. Как не любить мне наших прабабушек и бабушек, из которых я знал и знаю только бабушку Олю, живущую в посёлке Яблонка.

Ведь это и они тоже ковали нашу общую великую победу над фашизмом. Вечная память погибшим! И вечная слава! И великая благодарность живущим!

И я хочу, чтобы люди читали книги о войне, смотрели фильмы, сочиняли стихотворения, чтобы помнили о тех, кому они обязаны самой жизнью.

Источник

Пропаганда, пафосные легенды и жертвенность: как советская власть подчинила журналистику для войны с нацистами

Изнанка полномасштабной кампании воодушевления солдат и гражданских, в которой не обошлось без серьёзных преувеличений и обмана.

Необходимость идеологической борьбы с Третьим Рейхом стала очевидной ещё до начала Великой Отечественной войны. Бойцов Красной Армии требовалось воодушевить к битвам, а врагов — сломать физически и морально.

Голосом военной пропаганды, которую в 1941—1945 годы называли «третьим фронтом», стали журналисты. Рисуя героические образы советских солдат и уничижая немецкую армию, они порой создавали мифы или умалчивали подробности определённых событий.

В работу советских репортёров идеология вмешалась не сразу. Процесс политизации начался после краха Российской империи. Основные задачи, которые предписывали журналистам, заключались в коммунистическом воспитании трудящихся и внедрении в массы традиций правящей партии. С приходом Сталина к власти журналистика окончательно изменилась: силы репортёров теперь направили на формирование культа личности.

Заслугам вождя приписывали успехи в первых пятилетках, демократические достижения (например, права на голосование, на труд и отдых, на бесплатное образование, материальное обеспечение в старости и болезни), а также становление социализма. Журналистика стала неотделимой частью тоталитарной системы, утратив свои основные черты — непредвзятость, опора на факты и плюрализм.

С 1928 года начался бурный рост газет. К 1940 году число печатных изданий возросло почти до девяти тысяч. Абсолютно все СМИ принадлежали государству. При этом какая-либо конкуренция отсутствовала — для каждого средства массовой информации отводилась своя ниша.

К концу 1930-х предчувствие надвигающейся войны всё крепче охватило советский народ. Вероятно, с целью пропаганды в прессе солдат Третьего Рейха стали называть фашистами, хотя официальной идеологией Германии был национал-социализм. Есть версия, что советские власти опасались ненужных сравнений с социализмом и путаницы. Сталину не нравилось, что Адольф Гитлер вообще использует термин «социализм».

На советскую журналистику возложили идеологическую подготовку к войне — не только в передовых, но и даже в толстых газетах вроде «Нового мира» печатали очерки о готовности советской армии к наступлению вражеских войск. А с началом войны журналистику немедленно перекроили на соответствующий лад. 23 июня 1941 года в дополнение к ТАСС учредили СовИнформБюро, информационно-пропагандистское ведомство, которое освещало военные события в печати и радио.

Репортёров обязывали проявлять максимальную личную инициативу, быть в любой момент готовым к участию в боевых действиях, привлекать к печати или радио бойцов, командиров и политработников Красной Армии, сохранять военную тайну. Военкор должен выступать образцом «дисциплины, смелости и неутомимости в работе». Газеты распространяли по всему СССР при помощи выездных редакций.

Собственные издания появились у каждого корпуса, армии и фронта, включая отдельные бригады и дивизии. Далеко не все дивизионные и корпусные газеты, которые издавали в первые месяцы войны, сохранились. Их намеренно уничтожали, опасаясь, что публикуемая информация окажется в руках противника. Номера военно-полевых газет снабжали надписью на первой полосе: «После прочтения сжечь». Позднее ради экономии бумаги эта памятка изменилась: «Прочти и передай товарищу».

Профессиональных журналистов в СССР подготавливал один вуз. В Львовском высшем военно-политическом училище студенты проходили обучение по специальности «культурно-просветительская работа» и «военная журналистика». Во время войны через обучение прошли более восьми тысяч офицеров-политработников. Статус курсанта получали юноши, наделённые литературным талантом и демонстрирующие художественные навыки.

Поскольку немецкие военные радиопередачи транслировались и на русском языке, власти СССР, опасаясь, что граждане услышат речи врага, обязали всех граждан сдать личные радиоприёмники на временное хранение. Теперь новости узнавали только с помощью проводного радиовещания. На дребезжащих репродукторах «Рекорд» и «Зорька» звучали новости о положении на фронтах, о жизни тыла, о событиях в других странах.

Главными радиопередачами на войне стали «Письма на фронт» и «Письма с фронтов Отечественной войны». На этих передаче задействовали свыше 20 тысяч писем, благодаря которым советские бойцы находили своих товарищей и родных, эвакуированных в восточные районы СССР.

Чем было для нас радио? Ну, прежде всего это был друг, который держал нас в курсе событий. Мы никогда не выключали репродукторов. Радио стало неотъемлемым членом каждой семьи. Нам было трудно: ведь ни транспорта, ни света, ни тепла, не говоря уже о пище, — ничего не было. Но было радио! Эфир был для нас единственной связующей нитью с Большой землёй.

Одной из ключевых фигур советской пропаганды стал радиожурналист Юрий Левитан. Зычным и выразительным голосом он зачитывал сводки СовИнформБюро, приказы Сталина, сообщения о прорыве блокады Ленинграда, о провале плана окружения Москвы и о взятии Берлина. Знаменитое: «Внимание! Говорит Москва!» заставляло людей замереть и сосредоточенно слушать.

Но в журналистику Левитана взяли не сразу — редакторам поначалу не нравился его сильный провинциальный говор. Но когда в 1934 году Сталин услышал эфир, в котором ещё тогда молодой стажёр зачитывал новости газеты «Правда», то позвонил в Радиокомитет и заявил, что только «этот голос» должен читать текст его доклада на съезде партии.

Читайте также:  Мероприятие на байкале сегодня

В 1941-м Левитана эвакуировали в Екатеринбург из-за того, что все московские вышки, которые немецкие бомбардировщики использовали как маяки, демонтировали. Диктор работал в подвальном помещении, жил в бараке и в режиме полной секретности.

Не дай бог, чтобы дрогнул голос. Не дай бог, чтобы в нём прозвучала паника, растерянность, смятение. Ведь это будет замечено всеми и вызовет аналогичную реакцию, ибо голос Москвы был как голос сердца.

За годы войны Левитан зачитал свыше двух тысяч фронтовых сводок и более 120 экстренных сообщений. Нацисты считали его врагом номер один, назначив за его голову награду в 250 тысяч немецких марок. И в то же время желали переманить к себе, чтобы тот сообщил о взятии Москвы Берлином и капитуляции СССР.

Кроме официальных источников пропаганды в военные годы действовало и так называемое «чёрное» радиовещание. Такие передатчики нелегально распространялись среди стран-противниц и на подконтрольных им территориях. Чтобы попасть в национальные эфиры, они скрывались под видом разных внутренних групп, которые заявляли о ведении оппозиционной или народно-освободительной войны.

В Германии эти вставки прозвали «голосом призрака». Пытаясь с ними бороться, немцы меняли частоты, глушили эфиры и временно прекращали вещание, но окончательно заблокировать «голос призрака» не удавалось. В 1942 году советские власти построили в Куйбышевской области самую мощную в Европе радиостанцию, оборудование для которой производили в блокадном Ленинграде и переправляли через линию фронта. Новая радиостанция обеспечивала слышимость передач на оккупированных территориях за границей.

Радиовещание внесло немалый вклад в политическую пропаганду Советского Союза. Оперативные сводки, мотивационные фразы и репортажи не замолкали даже в самые трудные времена. Радио звучало в блокадном Ленинграде в течение всех 900 дней, на оккупированных территориях, в осаждённом Севастополе, на Курской дуге и среди партизан.

Советские власти высоко оценили работу радиовещания во время войны. 4 мая 1945 года Совнарком объявил 7 мая ежегодным Днём радио.

С наступлением войны на смену репортажной журналистике, когда корреспондент обязательно присутствует на месте событий, пришла художественно-публицистическая. На страницах газет теперь печатали очерки, рассказы и стихи, наполненные эмоциями и не скрывающие позиции автора.

Главной чертой журналистики была лаконичная, оперативная и острая реакция на происходящее. Военкоры писали не в редакциях, а в палатках или под деревьями. Корреспондент Филарет Жадаев вспоминал, что для передачи материалов в тыл часто приходилось пробираться к военным пунктам через зоны обстрела, а то и попадать под бомбёжку вражеской авиации.

Патриотические тексты Алексея Толстого как одного из самых громких пропагандистов-идеологов воспевали героизм и мужество советских солдат. В статье «Что мы защищаем», опубликованной в «Правде» в июне 1941 года, он развенчивал миф о несокрушимости врага и критиковал нацизм.

Наша земля немало поглотила полчищ наезжавших на неё насильников. На западе возникали империи и гибли. Из великих становились малыми, из богатых — нищими. Наша родина ширилась и крепла, и никакая вражья сила не могла пошатнуть её. Так же без следа поглотит она и эти немецкие орды. Так было, так будет.

Большой интерес читателей вызывали повести и стихотворения Константина Симонова, который работал военкором с 1941 года и прошёл всю войну. Писатель участвовал в сражениях в Крыму, в Болгарии, Румынии, Югославии, Польши и видел последние бои за Берлин. Симонов присутствовал на судебном процессе над немецкими военными преступниками в Харькове и одним из первых оказался в освобождённом Освенциме.

Симонова очень ценили за оперативность и творческую плодовитость. К примеру, очерк «Дни и ночи» писатель не просто прислал в редакцию «Красной звезды», а, диктуя по хаотичным записям из блокнота, без заготовленного текста, передал на военный провод с узла связи на берегу Волги.

Наравне с текстами о героизме и бесстрашии солдат в прессе часто выходили весьма спорные материалы. Один из ведущих советских журналистов Илья Эренбург нередко противопоставлял мужество красноармейцев коварству и жестокости немцев. С неизменной патетикой он призывал вставать на защиту Родины и бомбить врагов. Первым в российской литературе Эренбург использовал ставшее уже сакральным словосочетание «День Победы».

В статье «О ненависти» он открыто высмеивал гитлеровцев, называя их отбросами человечества, людьми с неопрятной биографией, садистами, духовными уродами и предателями. Само слово «фашизм» для автора — синоним злобы, бездарности и бесчеловечной жестокости.

Бескомпромиссность Эренбурга вызывала неоднозначную реакцию и в СССР. В 1945 году в газете «Правда» напечатали статью Георгия Александрова «Товарищ Эренбург упрощает», в которой писателя обвинили в подмене понятий. Автор не соглашался с призывом ненавидеть всё немецкое население и назвал заключения Эренбурга о сопротивлении врагов на советско-германском фронте ошибочными и необоснованными.

Похожие идеи отстаивал писатель Михаил Шолохов, который во время войны работал сразу в трёх изданиях — «Правде», «Красной звезде» и СовИнформБюро. «Нельзя победить врага, не научившись ненавидеть его всеми силами души», — в эпиграфе Шолохов закладывает главную мысль очерка «Наука ненависти», главный герой которого поначалу сочувствует врагам и не жаждет их убивать. К концу войны персонаж кардинально меняет взгляды.

Антифашистский пафос и противопоставление советской армии немецкой стали неотъемлемой частью военной политики. Военкорам запрещалось в подробностях описывать все ужасы войны либо упоминать о том, что вражеская армия хоть в чём-либо превосходит отечественную. Это же табу распространялось на простых солдат, которые давали интервью для газет или на радио.

Советская пропаганда усиленно плодила фейки. Широко обсуждаемая история о 28 панфиловцах появилась с лёгкой руки журналистов «Красной Звезды». Очерк, написанный корреспондентом Василием Коротеевым, описывал бой у разъезда Дубосеково в Волоколамском районе Московской области, произошедший в ноябре 1941 года.

Читайте также:  Как написать текст описание 3 класс русский язык

Перед отправкой в печать текст отредактировал журналист Александр Кривицкий. Он же добавил цитату, которую потом приписывали политруку Клочкову: «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва». А глава газеты Давид Ортенберг придумал знаменитую цифру 28, исключив из роты солдата, который переметнулся к врагам.

После войны Главная военная прокуратура провела официальное расследование, выяснив, что очерк о 28-ми панфиловцах — плод фантазии репортёров. Однако когда информация дошла до Сталина, тот решил ничего не менять.

В качестве инструмента пропаганды также использовали солдатские письма, которые часто печатали в прессе. Это были и письма-обращения, и письма-рассуждения, и письма, публикация которых наталкивала на дискуссию, но все они носили злободневный характер и били в цель убедительностью излагаемого.

К примеру, телеграмма фронтовика Корниенко с просьбой о помощи детям, письмо старшины Ливанова «Ждём ваших писем, девушки», письмо капитана Андреева «О любви» и прочие, опубликованные на станицах «Комсомольской правды», вызвали большой отклик у читателей. Солдатские «треуголки» расценивались как «важный материал, воспитывающий патриотизм и чувство ответственности».

Все конверты помечались штампом «Просмотрено Военной цензурой». Та вычитывала все солдатские письма — чтобы избежать утечки секретной информации и выяснить, нет ли среди адресантов агентов иностранных спецслужб, паникёров или предателей.

В письмах советские бойцы не видели войну как нечто героическое и бравурное. Напротив, они часто воспринимали её как трагедию, наполненную ужасом, горечью утрат, страхом смерти и порой нежеланием убивать. Фронтовики, не пытаясь вдаваться в рассуждения, рассказывали родным и друзьям о голоде, о кошмарах плена, о жестокости не только своих врагов, но даже однополчан. Солдаты порой не верили, что день победы когда-нибудь наступит.

Но письма и журналистские тексты, раскрывающие не только доблестную, но и отталкивающую сторону войны, печатались лишь десятки лет спустя. В 1984-м вышел документальный роман белорусской журналистки Светланы Алексиевич «У войны — не женское лицо», в котором женщины, что добровольно пошли на фронт, рассказали свои истории. А год спустя Алексиевич опубликовала роман о детях войны «Последние свидетели» — не менее жуткий.

Военной фотосъёмкой занимались журналисты из центральных газет, информагентств, а также изданий, работающих в боевых условиях. Во время ВОВ многие из них погибли при исполнении редакционных заданий, поскольку корреспонденты работали с «лейкой» или ФЭДом — фотокамерами, которые снимали на расстоянии не более 30 метров.

Эти два снимка, сделанные в начале войны, во многом не похожи на фотографии, которые стали печатать позже. На них ещё нет следа военной цензуры, нет пропагандисткой патетики и «верно» расставленных акцентов. Только живые лица и эмоции. Трудно сказать то же о последнем военном снимке. Хрестоматийный кадр, на котором советский солдат водружает Знамя Победы над рейхстагом в Берлине, сделан 2 мая 1945 года, однако штурмовой флаг установили днём ранее.

Евгений Халдей позднее рассказывал, что знаменитая фотография была постановочной. Перед тем выездом в Берлин в редакции ТАСС Халдей взял со стола красную скатерть, зашёл к знакомому портному, и тот сшил знамя победы за один вечер. Каноничный кадр стоил фотокорреспонденту немалых усилий — он забрался на край крыши здания и долго снимал героя в разных ракурсах.

Фотокорреспонденты, уязвимые перед врагами, находили способы себя обезопасить. Они наводили объективы камер через смотровые щели танков, из кабин самолётов, из окопов, через амбразуры деревоземляных огневых точек, а временами даже из окон горящих зданий. Для прикрытия им выдавали специальное сопровождение, как правило, из нескольких опытных и крепких солдат.

В 1942 году фотограф Макс Альперт находился в тылу наступающей пехоты по приказу начальника политотдела дивизии. Но немецкие солдаты уничтожили её из пулемётов и автоматов, заодно погубив и охранение журналиста. Когда в атаку пошла вторая волна советских солдат, Альперт сфотографировал офицера, который, полуобернувшись, взмахнул рукой с пистолетом над головой, поднимая бойцов в атаку.

Вражеская пуля разбила объектив камеры, но плёнка сохранилась. Установить личность «Комбата» Альперту не удавалось до 1974 года, когда в редакцию «Комсомольской правды» пришло письмо от родственников Алексея Ерёменко, которые доказали, что на фото запечатлён именно он.

Некоторые снимки не печатали не только по цензурным, но и по этическим соображениям. Это сюжеты, показывающие войну без прикрас — например, разодранные на части тела. Журналисты порой и сами волновались, стоит ли снимать картины всенародной трагедии. Как потом объяснить родным и близким погибших, что их мучения запечатлеваются для истории?

Но была одна фотография, которую опубликовали несмотря на табу. Это кадр Сергея Струнникова с мёртвой Зоей Космодемьянской. Шею девушки с обнажённой грудью сдавливает обрывок верёвки, на которой её повесили. Снимок стал символом сопротивления, и советские репортёры стали чаще запечатлевать трагические моменты войны — похороны солдат, разрушенные дома, трупы, лежащие на полях сражений и дорогах. Этот же кадр иллюстрировал статью Петра Лидова «Таня».

Передавать свои материалы советские репортёры закончили 9 мая 1945 года в 00:50. После войны прямой обязанностью журналистов стала публикация статей о решающей роли ВКП(б) и лично Сталина в восстановлении экономики СССР и реконструкции разрушенных городов и деревень. Редакции советских газет обязали публиковать тексты о жизни страны, о промышленности, сельском хозяйстве и культуре.

На СМИ перестали экономить — объём газет увеличился, а в штат редакции взяли больше корреспондентов. Открылись новые отраслевые, областные и городские газеты, в том числе молодёжные. Все они должны выступать важнейшим средством «партийного руководства массами», «боевыми органами политического воспитания».

Статья создана участником Лиги авторов. О том, как она работает и как туда вступить, рассказано в этом материале.

Источник

Простыми словами о самом интересном
Adblock
detector